Жертва

16 Торонто

Теперь все зависит от Дженни. Все зависит от ее показаний против Ньюлэнда, а от Ньюлэнда потянутся ниточки за границу. Но где теперь Дженни? Никто не знал. А Ньюлэнда надо задержать, прежде чем он воспользуется шансом и скроется. Возможно, что он в этот самый миг поднимается на борт самолета, который доставит его в Нью-Йорк.

«Если бы я только смог подняться», — сказал себе Кроу и попытался встать, опираясь на руки, но боль прорезала его, словно одновременно ударила ножом и прожгла. Он упал на подушку, зажмурил глаза, открыв рот и глотая воздух, отчаянно желая облегчить боль. Лекарство, подумал он. Ему нужно болеутоляющее.

Услышав стон из палаты, проходившая мимо сестра вошла.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, сочувственно улыбаясь.

Кроу открыл глаза, жалея, что это не Дженни Киф, ему хотелось, чтобы она пришла к нему за защитой. О том, что Дженни пропала, ему сообщила эта растяпа — женщина-полицейский, которая доставила девушку на первый этаж больницы, где лежал он сам, и позволила ей ускользнуть, пока помогала медикам с новоприбывшим пациентом-пьяницей.

— Здесь кое-кто хотел вас навестить, — сказала медсестра, подвигая к его кровати прибор для измерения давления.

— Кто?

— Мы сказали ей, что вы не принимаете посетителей. Вам нужно отдохнуть.

Она мягко обернула серую резиновую ленту вокруг его руки и уверенно застегнула на «липучку».

— Кто это был?

— Молоденькая девушка. Сказала, что ее зовут Дженни.

Он стала быстро накачивать воздух, давление поднялось до его головы, и в конце концов он почувствовал его у себя в висках, его мозг готов был взорваться.

— Когда?

— Тсс, — сказала она, глядя на цифры, и прошептала: — Пару минут назад.

— Верните ее! — закричал он, его давление резко подскочило.

Он вырвался из рук сестры, дернув резиновый шланг, так что аппарат перевернулся и с грохотом упал на кафельный пол. Кроу показал рукой в коридор.

— Немедленно! Ну, быстрее!

Грэму удалось отговорить Триш от того, чтобы идти в полицию. Он заявил, что они не могут позволить себе впутаться в это дело. Они будут изгнаны из своего круга общения, потеряют членство в загородном клубе «Роздейл», все знакомые будут их избегать.

— Что же у нас будет за жизнь? — убеждал он.

— Мне наплевать.

— Тогда подумай вот о чем, — сказал ей Грэм, повышая голос, чтобы подчеркнуть ясность проблемы. — Ты говоришь, что хочешь сделать это ради Кимберли. Хорошо. Подумай, что будет с ней, если наша фамилия будет связана с таким скандалом. Я могу потерять свою фирму. Ее может арестовать полиция. Мы можем потерять все, и что тогда случится с Кимберли?

Он знал, что на это Триш нечего будет возразить. Он заверил ее, что оставит видеопленку в почтовом ящике с надписанным именем человека, от которого он ее получил. Он признал, что преступник не Бартлетт, что это был всего лишь надуманный предлог, чтобы не называть ей имя человека, от которого получил кассету на самом деле. Он хотел защитить ее от такого опасного знания.

— От чего ты должен меня защищать? — спросила она, страх вернулся в ее голос, от ужаса свело мышцы.

— От чего? А ты подумай, Триш. Ты же видела, что сделали с этой девушкой.