Жертва

21 Нью-Йорк

Человек наблюдал, как Алексис и Небесный Конь выходят из дома. Небесный Конь поднял воротник своего черного пальто на морозном утреннем воздухе. Алексис смотрела, как он делает это, явно довольная своим новым любовником, потом взглянула на улицу. Вышло солнце, и на дорогу упали тени. Лучшего Рождества нельзя было и пожелать.

«Время уходит», — думал Небесный Конь в утреннем свете. Он знал, что это факт, чувствовал близость опасности. Он не мог так долго пробыть в Нью-Йорке без того, чтобы его не заметил хоть один из сообщников Ньюлэнда. Алексис нужно убедить как можно быстрее. Оставалось семь дней до Нового года, а уехать они должны были раньше. Он замечал чье-то присутствие, чувствовал кого-то с ястребиными глазами, в которых застыл его образ, кого-то, кто уже подобрался близко. Он огляделся, но на улице никого не было.

Уехать в первый день нового года имело символический смысл. Новое начало. Снятие фальшивых личин, разгадка демонских масок. Но теперь ему придется с этим поторопиться. Очень поторопиться. Он будет искать символы в других местах, в других мифологиях с более подходящими календарями священных событий, которые будут совпадать с его планами.

Его сны еще сбудутся. Они с Алексис полетят вместе, как ему и грезилось в видении другого, более истинного мира. Как только они улетят, как только удовлетворят свои нужды, сны продолжат вести его.

Небесный Конь взял Алексис под руку, и они пошли вперед.

— Что ты скажешь, если мы улетим в Испанию пораньше?

Алексис улыбнулась ему:

— Не знаю. Мысль заманчивая.

Он продолжал говорить непринужденным тоном:

— Меня нервирует погода.

— Сегодня не такой уж плохой денек. — Она посмотрела вверх, на здания, солнце и ярко-голубое небо. Глубоко вдохнув, она улыбнулась еще шире.

— Ты можешь уйти с работы раньше? — Не чувствуя этого, он ускорил шаг.

Пожилая пара лет за шестьдесят посмотрела на них, когда они проходили мимо, и поздравила их с Рождеством.

— И вас с Рождеством, — ответила Алексис и остановилась, чтобы посмотреть на удалявшихся по улице стариков. — Кто бы сказал, что Нью-Йорк — холодный город?

— Сейчас-то холодно, — сказал Небесный Конь, притворяясь, что дрожит.

— Ты просто ребенок, который терпеть не может холода. — Она щурилась на ярком солнце, отраженном от снега и стали, от ее дыхания шел пар. — А мне нравится. Или просто дело в том, что мне нравишься ты.

Он усмехнулся.

— Просто зимой я становлюсь мрачным. Это такое время года, когда чего-то не хватает, когда все скрыто. Время обмана.

— Как мрачно, Скай.

Он посмотрел на нее с невозмутимым выражением лица, потом отвернулся, как будто обиделся.

— Эй, я просто пошутила. — Она чуть наклонилась вбок, чтобы заглянуть ему в лицо, но он направился вперед, не сказав ни слова. — Скайлер… — позвала Алексис, догоняя его. — Я понимаю про зиму. — Она взяла его под руку. — Я знаю, о чем ты говоришь. Зимой все становятся странными. Я где-то читала, что это из-за недостатка солнца. Я тоже становлюсь какая-то подавленная. Можно полежать в солярии или еще…

Небесный Конь не слушал. Краем глаза он заметил машину, медленно ехавшую за ними. Иди, сказал он себе. Иди, иди. Потом он произнес это вслух: