Жертва

28 Торонто

Кроу взял видеокамеру под подписку из 52-го отдела и без пленки установил ее в комнате дома в окрестностях Уитби. Он освободил ноги пленникам и выпустил обоих во двор, ему пришлось сдерживаться, чтобы не пристрелить их там же и тогда же, пока они шли впереди, пристрелить, чтобы их тела упали на замерзшие следы колес, оставленные посетителями этого дома жестокостей, оставив их кровоточить на холоде, чтобы от их тел поднимался пар. Кроу пришлось стряхнуть с себя эту мысль. Это было бы слишком легко. Так он почувствует даже еще большую пустоту. Ему нужно было затянуть процесс, чтобы наполнить пустоту раскаяния долгой, более существенной игрой страдания.

Внутри Кроу сорвал натянутую повсюду желтую полицейскую ленту, потом отвел пленников наверх, смахнул желтую ленту поперек двери и вошел в комнату. Он опять связал ноги Олкоку и толкнул его на матрас, потом привязал Ньюлэнда к стулу, чтобы тот смотрел. Он даст им попробовать собственного лекарства, побыть в шкуре девушек, которых они истязали. Начнет резать их неглубоко, и постепенно раны будут становиться все глубже, а потом он бросит их умирать от потери крови.

Кроу снял пальто, положил на стул, закатал рукава джинсовой рубашки и встал неподвижно, купаясь в страхе двоих мужчин, принимая его, вбирая его за всех тех девушек, которых они убили, упиваясь, наполняясь им, пока его не испугала дрожь под кожей и шум в голове, и он уже не знал, хватит ли ему злости, чтобы сделать то, что он собирался. Сможет ли он заставить себя взрастить такое бесстыдное вожделение к смерти?

Кроу оставался неподвижен, лихорадочно бдителен, Олкок лежал на матрасе сбоку лицом к нему, а Ньюлэнд глядел со стула умоляющими глазами, не чувствуя в этом никакого смысла.

Как далеко он может зайти? Кроу подумал о жене Грэма Олкока, об их дочери. О боли, которую вызовет смерть одного человека, о боли, которую Олкок навлек на семьи тех, с кем он расправлялся такими жестокими, немыслимыми способами. Семьи, которым до конца дней придется жить с этим мучительным знанием. Их дети убиты в муках, несмолкаемые крики их детей сделают их глухими и слепыми к доводам разума и целесообразности, заставят забыть о том, что в этом мире случаются и добрые дела.

Он перевел взгляд на Стэна Ньюлэнда. Если кто-то и заслуживает медленной и мучительной смерти, так это он. Разбираться в этом для Кроу было уже слишком. Охватившее его безумное ощущение власти оказалось ложным. Он это понял. С ним, как с офицером полиции, уже бывало, что на него накатывал прилив всемогущества, но теперь это было другое, более личное, почти интимное сочетание превосходства и мести.

Смерть этих двух людей даст ему чувство облегчения, но какую пользу принесет она тем, кто уже умер? Это чистый эгоизм. Эти двое должны понести такое наказание, чтобы остальные узнали о том, какая участь постигает злодеев. Долгий судебный процесс, широко освещаемый средствами массовой информации. Как бы он ни презирал хищную природу прессы, они предостерегут родителей об опасностях, грозящих детям. Будьте осторожны. Бойтесь. Ваши дети вырастают, приближаясь к мучительному концу. Вы должны ценить их.