Звёздная стража [= Звёздный легион; Наёмники Галактики]

2. Первое испытание

Когда Кана пришел в себя, сосед уже прикреплял «космические ноги» — приспособления для перемещения в условиях низкого тяготения жилых секций корабля. Без шлема, в полураспахнутой рубахе, обнажающей широкую грудь, ветеран утратил часть своего благоговейного ореола, став похожм на инструктора, одного из тех жестких инструкторов, которых Кана немало повидал за свою короткую жизнь.

Космический загар на естественно смуглой коже делал ее почти черной. Короткие волосы подстрижены кружком, как предпочитает большинство землян. Движения его отличались кошачьей грацией, и Кана решил, что не стоит скрещивать с ним мечи в схватке.

Ветеран обернулся, как будто почувствовав взгляд Каны.

— Первое назначение? — спросил он.

С трудом выбравшись из ремней, Кана перебросил ноги через край койки.

— Да, сэр. Я только что закончил обучение…

— Боже, каких молодых теперь посылают, — заметил ветеран. — Имя и звание?

— Кана Карр, сэр. Мечник, третий класс.

— Меня зовут Триг Хансу. — Объявлять звание ему не было нужды — на рубашке сверкала двойная звезда мастера-мечника. — Назначены к Йорку?

— Да, сэр.

— Верите в трудное начало, да? — Хансу извлек из стенного углубления пружинное сидение и сел. — Фронн — не райские кущи.

— Это начало, сэр, — коротко ответил Кана и соскочил на пол, не отпуская край койки.

Хансу сардонически улыбнулся.

— Ну, мы все герои, когда заканчиваем обучение… Тропа у Йорка и опасна, и трудна. Пришлось позубрить, чтобы попасть в его команду?

— Офицер по найму искал новобранцев, сэр.

— Для этого может быть несколько причин, юноша, и ни одна из них не говорит в вашу пользу. Ну, к примеру, мечник третьего класса обходится гораздо дешевле, чем первого или второго… Впрочем, не стоит разрушать иллюзии молодых. Звонок на обед. Пошли?

Кана был рад, что ветеран пригласил его, потому что маленькая столовая буквально сверкала знаками отличия высших рангов. Тяготение было вполне достаточно для того, чтобы сидеть и есть цивилизованно, но желудок его совсем не радовался пище. А скоро станет еще хуже, подумал он угрюмо, когда перед посадкой придется проходить адаптацию к условиям Фронна. Чтобы заглушить нарастающее отчаяние, Кана принялся рассматривать шумную толпу собравшихся.

Орда делилась на отряды, а отряды — на пары. Если человек сам не находил себе напарника, его назначал командир. Немногие удовольствия и удобства полевой жизни сопрягаются со всевозможными опасностями и от напарника-товарища, сражающегося, играющего и живущего с тобой бок о бок, от его искусства и храбрости зачастую зависит твоя жизнь. Так же, как и его — от тебя. Пары служат совместно годами, переходя из одной орды в другую.

Но кто в этой сверкающей толпе выберет к себе в напарники зеленого новичка? Скорее всего, он достанется в приказном порядке ветерану, который будет недоволен его неопытностью, и тогда начало действительно окажется трудным.

Черт, подумал Кана. Начинается космическая тоска! Самое время переключиться на что-то другое.

Но неуверенность и беспокойство, преследовавшие его весь этот долгий, полный событиями день, сохранились и достигли апогея в страшном сне, в котором он бежал изо всех сил по сумеречной местности, спасаясь от красного луча бластера меха…

Стряхнув кошмар, Кана долго лежал, прислушиваясь к гулким ударам сердца. Почему мех? Мехи не воюют с арчами! И все же…

Прошло немало времени, прежде чем он снова смог заснуть.

Проснулся Кана поздно — Хансу уже не было. Содержимое его полевого ранца валялось на пустой койке. Внимание новобранца привлек блеснувший в свете искуственного корабельного дня игольчатый нож в ножнах, гладко отполированных многолетними прикосновениями ладоней владельца. Наличие такого оружия означало, что Кана делит каюту с человеком, владеющим самой смертоносной формой рукопашной схватки. Ему очень хотелось взять оружие, примерить к своей ладони, но он знал, что к личному оружию без разрешения владельца-хозяина прикасаться нельзя — это приравнивается к оскорблению, за которым неизбежно последует «встреча», с которой новобранец, скорее всего, не вернется. Кана наслушался достаточно историй от инструкторов, чтобы уяснить суть неписаного казарменного кодекса.